Дверь в кабинет распахнулась неожиданно, будто кто-то впустил внутрь порыв чужой судьбы, и на пороге появился высокий мужчина с уверенной осанкой и спокойным, внимательным взглядом, в котором не было суеты, только сосредоточенность и какая-то внутренняя зрелость, заставившая Надину на мгновение забыть, где она находится и зачем вообще сюда пришла.
— Добрый день, Надина Шнайдер, меня зовут Леон, я ваш новый партнёр, — сказал он мягко, словно не вторгался в её жизнь, а просто вежливо к ней прикоснулся.
В груди у неё что-то дрогнуло, сердце будто сбилось с ритма, но она быстро взяла себя в руки, улыбнулась, жестом указала на стул и произнесла почти буднично, хотя голос прозвучал чуть тише, чем обычно:
— Здравствуйте, проходите, пожалуйста.
Разговор завязался сам собой, легко и ровно, словно они давно знали друг друга, и напряжение, которое она испытывала с самого утра, постепенно растворилось, уступая место спокойствию, но внутри всё равно оставалось ощущение, что этот день что-то изменит, пусть она ещё не понимала — что именно.
В тот же вечер дождь лил, как будто небо решило выговориться за всех, кто давно молчал, стрелки часов в кухне медленно подбирались к полуночи, а Надина, не разогревая ужин, молча убрала его в холодильник и пошла в спальню, не набирая номер мужа, не прислушиваясь к шагам за дверью, потому что усталость от ожиданий давно стала привычной, а боль притупилась, словно тело научилось защищаться от постоянного разочарования.
Раньше она ждала, нервничала, плакала, пыталась выяснять, где он и когда вернётся, теперь же просто ложилась спать, принимая этот холод как часть своей жизни, с которой приходится сосуществовать.
Стефана она любила по-настоящему, той любовью, которая не возникает внезапно, а вырастает годами, пуская корни глубоко и больно, и началось всё ещё на третьем курсе университета в Мюнхене, когда они вместе готовились к экзаменам, мечтали о будущем и верили, что впереди у них целый мир.
Через два года после окончания учёбы родился их сын Йонас, тихий, светлый мальчик, который сейчас уже ходил в школу и был для неё единственной точкой опоры, а родители Надины подарили молодой семье квартиру в новом доме, где они строили планы, обсуждали будущее и верили, что однажды у них будет больше пространства, больше времени и больше тепла.
Сразу после университета Стефан вместе с другом Оливером открыл компанию, Оливер сначала работал врачом, но позже ушёл в частную диагностику, а Стефан, экономист по образованию, стал его деловым партнёром, постепенно к ним присоединились другие люди, центр рос, открывались новые филиалы, и успех, о котором они так мечтали, пришёл, но вместе с ним пришло и отчуждение.
Надина осталась дома с ребёнком, сначала временно, как она думала, потому что тоже хотела работать, развиваться, быть частью этого мира, но Стефан был категоричен.
— Надина, останься с Йонасом, я обеспечу семью, когда он пойдёт в школу, мы вернёмся к этому разговору, — говорил он спокойно, не оставляя места для споров.
— Я понимаю, просто дома иногда слишком тихо, — отвечала она, но больше не настаивала.
Они жили хорошо, ездили отдыхать, не считали каждую копейку, он дарил ей подарки, но с каждым новым успехом его взгляд становился холоднее, разговоры короче, а расстояние между ними — больше, и тот весёлый студент, в которого она когда-то влюбилась, словно растворился, оставив рядом чужого человека.
Вечера Надина проводила одна, иногда засыпая на диване, так и не дождавшись его, и всё чаще ловила себя на мысли, что теряет не только мужа, но и саму себя.
— Так больше нельзя, — сказала она однажды своему отражению, — я должна измениться, хотя бы для себя.
Она записалась в салон, сменила причёску, выбрала платье, в котором чувствовала себя уверенной, и неожиданно приехала к Стефану в офис, где он, увидев её, замер на мгновение.
— Надина… ты выглядишь иначе, — произнёс он с лёгким удивлением. — Давай сегодня поужинаем вместе.
В его словах звучало что-то натянутое, но она решила не обращать на это внимания, потому что этот вечер действительно был похож на сказку, цветы, комплименты, подарки, и в какой-то момент ей показалось, что всё можно вернуть.
За ужином, собирая всю свою смелость, она тихо сказала:
— Стефан, а если подумать о втором ребёнке.
Он на мгновение замолчал, отвёл взгляд, словно искал ответ не в себе, а где-то далеко.
— Я не знаю, давай не сейчас, — ответил он уклончиво.
Надежда не исчезла, она просто стала тише, спряталась глубже.
Ночью раздался звонок, и голос в трубке был сухим и официальным, её попросили срочно приехать, не объясняя причин, и Надина, оставив сына у соседки, ехала по пустым улицам, пытаясь не думать о худшем, но сердце уже знало, что эта ночь изменит всё.
В больничном коридоре время словно остановилось, и когда она увидела носилки, реальность рассыпалась, слова врачей звучали как эхо, а мир, который она строила годами, рухнул в один миг, оставив после себя пустоту, в которой не было ни будущего, ни ответов.
После похорон родители забрали Йонаса к себе, а Надина осталась одна в квартире, где каждая вещь напоминала о прошлом, она перебирала фотографии, смотрела в окна, за которыми жизнь продолжалась, и не понимала, как можно жить дальше, когда всё внутри остановилось.
Прошло время, и родители настояли, чтобы она вернулась к делам, потому что ответственность никуда не исчезла, и однажды Надина пришла в центр, который когда-то был мечтой Стефана.
На ресепшене сидела незнакомая девушка.
— Где Лена? — спросила Надина.
— Вы Надина Шнайдер? Я временно её заменяю, Лена в больнице, — ответила та.
— В больнице? — внутри снова что-то сжалось.
— Она была в машине вместе со Стефаном и Оливером.
Слова ударили неожиданно, словно вторым эхом той самой ночи, и Надина вспомнила обрывки фраз, которые тогда не смогла сложить в целое.
Когда она позже узнала, что Лена ждёт ребёнка и что рядом с ней нет никого, кроме тишины больничных стен, что-то внутри неё изменилось, боль уступила место сложному, тяжёлому чувству, в котором было и удивление, и горечь, и странное желание не оставлять другого человека наедине с этой судьбой.
— Лена, завтра тебя выписывают, — сказала она тихо, стоя у её кровати. — Кто приедет за тобой.
Лена молчала, и в этом молчании было больше правды, чем в любых словах.
И в тот момент Надина поняла, что жизнь, даже забирая всё, иногда оставляет странные, болезненные пути, по которым приходится идти, чтобы снова научиться дышать, принимать и находить в себе силы жить дальше, не забывая, но и не разрушая себя окончательно.
История ещё не закончилась, но именно с этого момента началось её возвращение.
