Субботнее утро ещё не успело стать утром, оно только начинало медленно прорастать из ночи, когда телефон на прикроватной тумбе завибрировал с такой настойчивостью, будто заранее знал, что принесёт с собой нечто тяжёлое, липкое и необратимое, и Алена, не открывая глаз, нащупала экран, потому что в семь утра может звонить только то, что не сулит ничего хорошего.
— Я беру трубку и сразу понимаю, что этот звонок не про заботу и не про случайность, потому что голос Валентины Петровны звучит слишком бодро, слишком уверенно и даже радостно для этого часа, словно она заранее готовилась к разговору и точно знала, что имеет право звонить именно сейчас.
— Аленочка, доброе утро, солнышко, не переживай и не пугайся раньше времени, мы уже выехали и скоро будем у вас, ключи у нас есть, так что не нужно вскакивать и суетиться.
Алена резко садится в кровати, и сон исчезает мгновенно, оставляя после себя холодную тревогу, которая поднимается изнутри и сжимает грудь так, что становится трудно дышать.
— Валентина Петровна, вы говорите слишком быстро и слишком уверенно, поэтому объясните, пожалуйста, кто именно едет ко мне в семь утра и по какой причине вы считаете нормальным пользоваться ключами без моего согласия.
— Ну как же, милая, ты так переживаешь по пустякам, — в голосе тёщи появляется знакомая показная ласка, от которой всегда становится не по себе, — со мной едет Михаил Семёнович, он оценщик, очень опытный и надёжный человек, мы с Игорем вчера всё обсудили и решили, что так будет правильно и спокойно для всех.
Связь обрывается, и в тишине спальни Алена слышит только собственное дыхание, неровное и тяжёлое, словно организм уже понимает, что впереди будет больно, и пытается заранее к этому приготовиться.
Рядом, ничего не подозревая, спит Игорь, и в этом спокойном, глубоком сне есть что-то почти оскорбительное, потому что за этим спокойствием всегда скрывалось молчание, а за молчанием — решения, принятые без неё.
— Игорь, — она трогает его за плечо, сначала осторожно, потом сильнее, — проснись и посмотри на меня, потому что сейчас не тот момент, когда можно делать вид, что ничего не происходит.
— Алена, ну что случилось, — он говорит сонно и недовольно, — сегодня выходной, можно же хоть раз нормально поспать и не начинать утро с выяснений.
— Твоя мать едет сюда прямо сейчас вместе с каким-то оценщиком и говорит, что у неё есть ключи от нашей квартиры, и мне нужно понять, знал ли ты об этом и почему я узнаю об этом последней.
Он открывает глаза, и в этом взгляде появляется то, что Алена узнаёт мгновенно — растерянность, страх и вина, которые он не успевает спрятать.
— Я… я не совсем понял, что она задумала, — он отводит взгляд, — наверное, она опять что-то решила по-своему, может, это связано с какими-то старыми вопросами, я не думал, что всё зайдёт так далеко.
— Игорь, — её голос становится жёстче, — посмотри мне в глаза и скажи честно, ты знал, что она придёт сюда с чужим человеком и будет что-то решать за моей спиной.
Он молчит, и в этот момент раздаётся протяжный звонок в дверь, уверенный и настойчивый, как будто тот, кто нажимает кнопку, абсолютно уверен в своём праве здесь находиться.
Алена накидывает халат и открывает дверь.
В прихожую сразу входит Валентина Петровна, даже не дожидаясь приглашения, а за ней мужчина с портфелем и вежливой, немного виноватой улыбкой.
— Аленочка, не смотри так напряжённо, — тёща проходит вперёд, — мы ненадолго, всё сделаем быстро и без лишних разговоров, чтобы потом не возвращаться к этому снова.
— Я представлюсь, чтобы не было неловкости, — говорит мужчина, — меня зовут Михаил Семёнович Крылов, я занимаюсь оценкой недвижимости, и, честно говоря, я был уверен, что вы в курсе нашего визита.
— Я не заказывала никакой оценки и не давала согласия на ваше присутствие здесь, — Алена говорит спокойно, но внутри всё сжимается, — поэтому я бы хотела понять, на каком основании вы находитесь в моей квартире.
— Ну что ты сразу так официально, — Валентина Петровна раздражённо взмахивает рукой, — Игорь всё оформил, мы просто решили заранее подумать о будущем, потому что жизнь штука непредсказуемая и лучше иметь ясность.
Игорь появляется в прихожей и останавливается у стены, словно надеется стать незаметным.
— Игорь, — Алена поворачивается к нему, — объясни, пожалуйста, почему твоя мать привела сюда оценщика и почему я узнаю обо всём постфактум.
— Алена, — Валентина Петровна снова перебивает, — ты слишком остро реагируешь, мы же семья, а в семье не должно быть тайн, тем более когда речь идёт о безопасности и будущем моего сына.
— Михаил Семёнович, — Алена глубоко вдыхает, — покажите, пожалуйста, документы и основание для оценки, потому что я хочу понимать, кто и на каких правах принимает здесь решения.
Оценщик заметно нервничает и переводит взгляд с тёщи на Игоря.
— Заявку подал ваш супруг, как совладелец жилья, и я не видел причин сомневаться в его полномочиях.
— Совладелец, — Алена повторяет это слово медленно, — Игорь, ты действительно сказал, что имеешь право распоряжаться этой квартирой, не обсудив это со мной.
— Мы же женаты, — он говорит тихо, — я подумал, что это автоматически делает нас обоих ответственными за жильё и его судьбу.
— Ты подумал неправильно, — Алена уходит в спальню и возвращается с папкой, — потому что эта квартира куплена исключительно на мои деньги, и вот все документы, которые это подтверждают.
Она кладёт бумаги на тумбу.
— Посмотрите внимательно, — говорит она оценщику, — единственный собственник здесь я, и если у вас есть документ, дающий моему мужу право распоряжаться этим имуществом, я хочу его увидеть.
Михаил Семёнович долго изучает документы, затем снимает очки.
— Здесь действительно указан один владелец, и без её письменного согласия никакие действия невозможны.
— Аленочка, — голос Валентины Петровны становится сладким и опасным, — ты ведёшь себя так, будто мы тебе враги, но я всего лишь думаю о том, что будет с Игорем, если вдруг с тобой что-то случится.
— А если с Игорем что-то случится, — Алена отвечает ровно, — вы предполагаете, что я должна остаться без дома и без защиты.
— Ну зачем ты сразу так, — тёща морщится, — ты молодая, умная, устроишься, а сын должен иметь хоть какую-то гарантию.
В этот момент Алена понимает всё окончательно.
— То есть вы уже допускаете вариант, где меня здесь нет, — говорит она тихо, — и квартира становится свободной территорией.
— Не нужно передёргивать, — Валентина Петровна повышает голос, — я мать и думаю о будущем своего сына.
— Вы думаете о квадратных метрах, — Алена открывает дверь, — Михаил Семёнович, благодарю вас, оценка не потребуется.
Оценщик быстро собирает вещи и уходит.
Алена закрывает дверь и смотрит на тёщу.
— Скажите честно, — её голос спокоен, — вы вложили хотя бы рубль в эту квартиру или всё это исключительно разговоры о семье.
— Деньги здесь вообще ни при чём, — резко отвечает Валентина Петровна, — это вопрос семьи и доверия.
— Хорошо, — Алена поворачивается к мужу, — тогда объясни мне, почему ты позволил своей матери решать судьбу моего дома без моего ведома.
Игорь молчит, и в этом молчании Алена слышит всё — его страх, его слабость и его выбор.
И именно в этот момент она понимает, что это утро закончится не просто конфликтом, потому что иногда попытка забрать дом разрушает не стены, а целую жизнь.
